Как известно, эта тема была широко рассмотрена выдающимися исследователями психики — К. Абрахамом, 1,Фрейдом 2 М. Кляйн, 3 Дж. Боулби, 4 — которые пытались прояснить различие между нормальной и патологической переработкой горя. Из их трудов ясно следует, что, хотя каждый внёс новые и интересные дополнения в исследование, все сходятся во мнении о необходимости выявить и различать объективные и субъективные компоненты, которые влияют на сроки и способы переработки утраты.
Фрейд, в частности, в Скорбь и меланхолия проводит различие между трауром как реакцией на потерю реального объекта и меланхолией как патологической реакцией на потерю бессознательного объекта.
К объективным компонентам мы можем, без малейшего сомнения, отнести такие утраты, которые застают субъект врасплох, поскольку вызваны непредсказуемыми событиями: несчастные случаи на работе, дорожные аварии, землетрясения, наводнения, цунами, инфаркты и заболевания с крайне быстрым течением. Я намеренно не упоминаю смерть от злоупотребления наркотическими веществами, потому что считаю, что никто не может честно утверждать, будто не знал о том, что родственник вел такой образ жизни.
Кроме того, когда удаётся отказаться от отрицания и проективной защиты, часто признаётся также, что событие, вызвавшее внезапную смерть этого человека, на самом деле является последним звеном цепи мелких происшествий, случавшихся до того, которое привело к смерти. Иногда также признаётся, что эти «несчастья», возможно в схожей форме, происходили и с другими членами семьи. Межпоколенческие повторения травматических событий — явление, широко рассмотренное в микропсихоаналитических работах Н. Пелуффо 5 , К. Зангрилли 6 и в трудах Морено и его учеников об использовании генограммы в психотерапии. 7
Среди субъективных компонентов, которые влияют на течение траура, мы должны, безусловно, упомянуть возраст субъекта, его психологическое состояние, жизненные обстоятельства, в которых он находится в момент утраты, степень родства и качество аффективной связи с умершим, то есть степень амбивалентности. Наиболее уязвимыми являются дети и пожилые люди — в степени, прямо пропорциональной их возрасту и степени привязанности к человеку, которого не стало. Как дети так и пожилые имеют трудности адаптации к изменениям и пониженную способность к аффективной и когнитивной реорганизации.
Не менее разрушительной и болезненной может быть потеря родственника и для взрослых субъектов, которые находятся в особых жизненных обстоятельствах; я имею в виду события, которые подразумевают изменения и требуют значительного энергетического усилия: браки, беременности, климакс, расставания, увольнения и переезды, а также случаи других трауров, недостаточно переработанных. В любом случае, после смерти родственника у членов семьи начинается работа по переработке утраты, которая следует своему течению, разделимому на фазы переменной длительности — в зависимости от указанных выше субъективных компонентов.
Поскольку я получила образование в традиции Фрейда, взгляды Мастера мне наиболее близки. Однако я не считаю, что идеи Боулби — упомяну его как ещё одного выдающегося психоаналитика — по сути противоречат взглядам Фрейда.
Фактически потеря любимого человека влечёт за собой для родственника необходимость освободить аффективное инвестирование (либидо) от умершего и перенести его на заменяющий объект. Такая непростая работа, затрудняется действием некоторых защитных механизмов и неизбежно проходит через фазу нарциссического отступления, то есть возвращения либидо на «Я». Отмечается, что в первый момент человек отрицает смерть родственника, не может признать его исчезновение и остаётся в своего рода оцепенении, которое может длиться несколько часов или несколько дней.
Затем он переходит к периоду, обычно более продолжительному, в течение которого он может попеременно: отрицать свои мучительные чувства, искать посредством проекции ответственного за утрату во внешних ситуациях и/или людях, либо же направлять против себя самого обвинения в смерти родственника. Очень часто на этой фазе, называемой также фазой тоски, субъект может всё ещё проявлять серьёзные трудности в отказе от либидозного инвестирования в объект.
Может случиться, что одна часть «Я» осознаёт утрату, тогда как другая её отвергает и заменяет её сценарием, в котором умерший продолжает существовать. Таким образом субъект склонен отчуждаться от реальности, чтобы временно укрыться в галлюцинаторном удовлетворении желания. Речь идёт о псевдогаллюцинациях, которые вовсе не редки, особенно у переживающих вдовство. Считается, что около 50% вдовцов в течение десяти лет после смерти супругa подвержены аномальным перцептивным проявлениям: у них создаётся впечатление, что они видят умершего и продолжают выполнять с ним повседневные действия.
Этот феномен можно объяснить, обратившись к вышеупомянутому нарциссическому отступлению либидо. То есть происходит регрессия к самым ранним фазам развития (внутриутробной жизни и первым месяцам жизни новорождённого), когда субъект получает удовлетворение от объектов (атрибутов матери) которые он воспринимает как продолжение самого себя. Фрустрация желания, поскольку объект недостижим, приводит к поиску удовлетворения по галлюцинаторному пути. Последующий неуспех и этой попытки удовлетворения приводит, с одной стороны, к построению идеализированного объекта, сохраняющего прерогативы нарциссической всемогущности, а с другой — к проверке реальности и перенесени либидо на заменяющие инвестиции.
Н. Пелуффо<8 пишет: «…субъект с трудом отрывается от представления о мире как глобальном (то есть сосредоточенном на самом себе), чтобы построить реальное таким, каким оно нам представляется, то есть дифференцированным и независимым от нас. С аффективной точки зрения это переход от нарциссического отношения к объектним отношениям …» — и я хотела бы добавить, что в жизни человек нередко может быть приведён к регрессиям.
Примером служит горе: субъект, с наступлением смерти родственника, получает рану, у него отнимают объект его либидинозного инвестирования. Он осуществляет возврат либидо на самого себя и пытается удовлетворить желание, галлюцинируя образ умершего (зрительные дисперцепции, при которых он видит умершего, воображает, что находится с ним, говорит с ним и т.д.). Проверка реальности и признание иллюзии возобновляют фрустрацию. Субъект ищет утешение в идеализации умершего, который в этой ситуации магическим образом теряет все недостатки и несовершенства человеческого существа, чтобы возвыситься до недостижимого образа совершенства и доброты.
Только постепенное освобождение от этих защитных механизмов приведёт к проверке реальности и к полной переработке утраты, что эквивалентно жизненно важной возможности переноса либидо на новые объекты. Я имею в виду не только новых партнёров, в случае вдовства, но и новые интересы и виды деятельности.
Пишет Н. Пелуффо9, интерпретируя мысль Фрейда10 о преходящий: «…если бы объекты не погибали, либидо никогда не было бы свободным, и в мире, для субъекта, никогда бы не существовало ничего нового. Исчезновение объектов необходимо для того, чтобы либидо, будучи свободным, инвестировало (хотел бы сказать — изобретало) другие и создавало “другую музыку” (отношения), чьи маргинальные резонансы ускользают от водоворотов навязчивого повторения. Потеря создаёт то, что делает жизнь красивой; она открывает синапсы, в которых улавливается мгновение креативности. Остальное статично и ждёт исчезновения».
© Bruna Marzi
Adattamento del testo in lingua russa: Nadezhda Teplova
Адаптация текста на русский язык: Теплова Надежда
Примечание:
1 S. Freud, Lutto e melanconia, in Opere Vol VIII, ed. Boringhieri, Torino 1976. ↑
2 K. Abraham, Note sull’indagine e il trattamento psicoanalitico della follia maniaco-depressiva e degli stati affini, in Opere, Vol. I, ed. Boringhieri, Torino 1975. ↑
3 M. Klein, Psicogenesi degli stati maniaco-depressivi, in Scritti, ed. Boringhieri, Torino 1978. ↑
4 J. Bowlby, Costruzione e rottura dei legami affettivi, Raffaello Cortina editore, Milano 1982. ↑
5 N. Peluffo, Il comportamento incomprensibile dell’adolescente come manifestazione attuale dell’immagine filogenetica, in Bollettino dell’Istituto Italiano di Micropsicoanalisi n. 10, Tirrenia Stampatori, Torino 1991. ↑
6 Q. Zangrilli, La vita involucro vuoto, Borla, Roma 1993. ↑
7 A. A. Schutzenberger, La sindrome degli antenati, Di Renzo editore, Roma 2004. ↑
8 N. Peluffo, Conoscere l’oggetto, in Editoriale di Scienza e Psicoanalisi, giugno 2005. ↑
9 N. Peluffo, Libido e Caducità, in Editoriale di Scienza e Psicoanalisi, 4 novembre 2001. ↑
10 S. Freud, Caducità, in Opere Vol VIII, ed. Boringhieri, Torino 1976. ↑
Responsabile scientifico di Micropsy.academy, piattaforma per l’aggiornamento professionale di psicologi, psicoterapeuti, medici e psichiatri. E’ perito presso il Tribunale Civile di Bergamo. E’ autrice di numerose pubblicazioni presentate a Congressi nazionali ed internazionali. Curatore e co-autore di 4 libri in lingua russa. Possiede un’ottima conoscenza parlata e scritta dell’inglese e del russo.
————
Born in Frosinone on 01.13.1958. Graduated in Psychology at “La Sapienza” University of Rome. She carried out psychoanalytic training in Turin and Switzerland. Member of Italian Psychologists Association since its constitution in 1990 (n.5482). Member of the International Society of Micropsychoanalysis and training analyst of Swiss Institute of Micropsychoanalysis. Main lecturer of the module “Micropsychoanalysis” in the Postgraduation programme of “Psychoanalysis, psychoanalytical psychotherapy and psychoanalytical consultation” at Moscow Institute of Psychoanalysis. She works in Bergamo and Moscow, where she practices psychoanalysis and psychotherapy in Italian, Russian and English with people of different nationalities. She has extended experience on psychotherapy of battered and sexually abused women. She’s trainer and supervisor of several Hosting Communities for children and women and leads master classes for postgraduate psychologists in Italy and Russia. Scientific manager of training platform Micropsy.academy. Expert of the Court of Bergamo: Author of several scientific publications presented at National and International Congresses. She’s fluent in English and Russian languages.
————
Доктор психологии – психотерапевт – психоаналитик. Закончила психологический факультет римского университета «La Sapienza». Далее специализировалась в
микропсихоанализе и микропсихоаналистической психотерапии в Турине и в Швейцарии под руководством Проф. Н. Пелуффо. Зачислена в Орден психологов с самого его основания в 1990 (No 5482). Действительный член Международного общества микропсихоанализа, тренинговый психоаналитик Швейцарского института микропсихоанализа. Руководитель курса по микропсихоанализу в Московском институте психоанализа. Благодаря работе в области медицинских
и социальных услуг приобрела обширный опыт в случаях
психологического, физического и сексуального насилия по отношению к детям и женщинам. Ведет преподавательскую деятельность и супервизии с психологами и психотерапевтами разных учреждений. Эксперт Судьи г. Бергамо. Научный руководитель обучающей платформы Micropsy.academy. Является автором многих научных докладов и статей, представленных как на национальных, так и на международных Конгрессах. Хорошо владеет английским и русским языками.
