ФЕТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПСИХИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Тридцать лет назад Сильвио Фанти произвел революцию в психоаналитических знаниях об агрессии и сексуальности, показав, что они начинают формироваться еще до рождения, на этапе фетального развития. По мнению Фанти, структурирование бессознательной психики начинается уже в утробе, в течение этого фетального этапа.

В этой статье я постараюсь ответить на три вопроса:
1. Существует ли подлинная психическая жизнь до рождения?
2. Если да, то каковы последствия фетальных переживаний для психической жизни после рождения, особенно в клинической практике?
3. Возможно ли работать с этими переживаниями в рамках психотерапии?

Немного истории для начала.
Долгое время аналитиков, заинтересованных в изучении психической жизни плода, было очень мало. Тот, кто знаком с фрейдовской моделью развития, легко поймет, почему. Фрейд описал развитие психики как попытку преодолеть невыносимое напряжение, возникающее из-за биологических потребностей, особенно голода. Когда внешнее вмешательство задерживается с удовлетворением потребности ребенка, он впадает в состояние тревожного замешательства, из которого рождаются первые желания. Психика структурируется вокруг этих желаний. Очевидно, что это представление фрейдовской модели весьма схематично. Мы также должны учитывать потребности в общении, такие как потребность в любви или безопасности, которые также играют свою роль в формировании психики. Когда эти потребности не удовлетворяются, они вызывают невыносимое напряжение, как, например, при переживании отвержения или покинутости.

Кратко говоря, с точки зрения Фрейда психика представляет собой своего рода аппарат для снижения напряжения, и без напряжений психики нет! Поскольку внутриматочная жизнь до того момента считалась свободной от непереносимого напряжения и ощущения нехватки, полагали, что психика начинает формироваться только с момента рождения. Тем не менее, Арнальдо Расковски (1958) выдвинул гипотезу о том, что у плода может быть подлинная психическая жизнь с «Я», основанным на унаследованных представлениях.
Стоит отметить, что исследования Расковски были продолжением работ Мелани Кляйн, которая изучала фантазматическую активность в первый год жизни. Согласно Кляйн (1952), переживания младенца зависят больше от его фантазматических конструкций, чем от взаимодействия с внешней реальностью. Эти фантазмы основаны на филогенетических представлениях. С точки зрения Кляйн, для существования психической жизни достаточно этих внутренних объектов. Расковски пишет (1958, стр. 70-71): «Результаты, к которым мы пришли, принимая мир исторически воспринятых внутренних объектов, привели нас к признанию существования, предшествующего оральной организации, чрезвычайно богатых объектных отношений, включающих весь объем унаследованных знаний».
В 1950-е годы сенсорные и перцептивные способности плода оставались слабо изученными. Расковски (1958, стр. 39) уточнил, что его исследования «исключительно опирались на регрессии, возникающие в процессе психоаналитического лечения». Его заслуга заключалась в теоретическом обосновании существования психической жизни плода без опоры на физиологию, но это, вероятно, не позволяло представить существование внутриматочного этапа психики.
Чтобы прийти к такому представлению, пришлось ждать 1980-х годов. В своей книге «Микропсихоанализ» Фанти (1981) описал наблюдения, сделанные в ходе длительных сеансов, которые не оставляют сомнений в существовании какой-то ментальной жизни у плода.
Он предполагает, что у плода существует первичная организация влечений, которая проявляется в ответ на стимулы, поступающие от матери. Он также уточняет, что плод запоминает определенные переживания, и что эти переживания оказывают значительное влияние на его психическое развитие. Фанти называет этот период «стадией инициации».
Наличие внутриутробной стадии развития позволяет мне утверждать, что психическая жизнь существует уже до рождения. Однако для научного обоснования этого необходима обширная база данных, которую я разделю на три группы.
Во-первых, крайне важно иметь результаты современной биологии. Сегодня мы знаем, что плод испытывает ощущения, на которые он реагирует, и способен давать двигательный ответ на стимулы. Также известно, что он может запоминать часть этих элементов, формируя таким образом опыт, который дополняет его наследственный багаж. Следы этих переживаний образуют первые структуры психики. Берже, Суле и Гольс (2006) пишут в своей книге по антропологии плода: «К счастью, начинают понимать, что нет соматической и психической границы между условиями зачатия, эмбриональным периодом, фетальным периодом и рождением ребенка; или между тем, что было зафиксировано в фетальный период, и тем, что проявится позже».
Во-вторых, необходимо аналитическое доказательство для научного подтверждения существования внутриутробной стадии развития. Другими словами, требуется материал, выявляющий психические содержания, относящиеся к внутриутробному периоду. Без такого материала, как утверждает Миссоние (2004), можно говорить лишь о «виртуальных объектных отношениях».
Микропсихоанализ, напротив, предлагает обстановку, позволяющую проводить такое исследование благодаря, в частности, длительным сеансам. Этот метод стимулирует свободные ассоциации, особенно способствуя вербализации, переживанию архаического опыта и формированию длинных цепочек ассоциаций, которые позволяют высвободить глубоко подавленные в бессознательном содержания. Что касается стадии инициации, эти цепочки подтверждают ее существование, связывая элементы жизни анализируемого с психическими содержаниями, которые можно отнести к внутриутробным следам. Этот феномен называется образованием ассоциативных колец (Лизек, 2007).
Ассоциативное кольцо — это длинная последовательность свободных ассоциаций, которая замыкается, связывая начальное содержание сеанса с динамикой и/или структурой глубинной психики, что придает этому смысл. В данном случае этим глубинным элементом является переживание плода, фетальная динамика или структура, сформировавшаяся в процессе внутриутробной жизни.
В-третьих, требуется теория, которая позволяет представить стадию фетального развития и описать ее. Прежде чем развивать эту тему, я хотел бы коротко напомнить классический подход. Для фрейдистов стадии развития представляют собой последовательность «организующих моментов» психосексуальности. Иными словами, эти этапы эволюции сосредоточены на либидо, то есть на сексуальных желаниях. В фрейдовской теоретической модели именно конфликтность, связанная с сексуальностью, придает импульс к структурированию бессознательного.
Микропсихоаналитические наблюдения, однако, привели Фанти к тому, чтобы отвести важную, а порой даже преобладающую роль агрессии в формировании бессознательного, и это уже с самых ранних моментов жизни. Каждая стадия развития также оказывается отмеченной мощными агрессивными динамиками, которые соединяются с сексуальными влечениями, формируя желания и фантазии, на основе которых строится бессознательное (Кодони, 1997).
В уже упомянутой книге Фанти (1981, с. 194) подчеркивает агрессию, царящую в утробе, говоря о «маточной войне». Он основывается в частности на механизмах укоренения эмбриона, которые выглядят кровожадными: «ворсинки хориона эмбрионального трофобласта проникают между клетками маточной слизистой оболочки, разрушая ее и поглощая остатки». Я хотел бы уточнить, что Фанти пытается увязать бессознательное с клеточным уровнем и подчеркивает полную взаимозависимость психического и биологического. В то время как Фрейд моделирует психизм так, будто он отделен от соматического, теоретико-клиническая модель микропсихоанализа, напротив, является психобиологической. Таким образом, Фанти искал соответствия между психическим и биологическим, в конце концов находя не только такие соответствия, но и настоящие эквиваленты. Он рассматривает существование некоего «эмбрионального каннибализма», клеточного прототипа оральных переживаний поедания матери.
В аналитической практике мы очень часто сталкиваемся с переживаниями отвержения, опытом маргинализации или чувством покинутости. Классически такие содержания связывают с детскими переживаниями. В микропсихоанализе мы можем также проследить их к стадии инициации, как, например, описывает Квирино Зангрилли (2007) в своей замечательной статье. В этой статье, основываясь на биологических данных, автор предлагает аналитический материал, который вытекает в стадию инициации. Как уже упоминалось ранее, некоторые ассоциативные кольца, формирующиеся в ходе длительных сеансов, явно приводят к агрессивно-сексуальным переживаниям, которые, кажется, были запечатлены в ходе внутриутробной жизни.
Приведу пример из микропсихоаналитической психотерапии. Один из анализируемых рассказывает, что во время ссор с женой его охватывало такое болезненное чувство покинутости, что он был вынужден стучать головой о стену, а затем опускать голову под холодную воду, чтобы успокоить боль. Это поведение долго оставалось загадкой. Все стало ясно, когда несколько ассоциативных колец привели к воспоминанию о том, как его трясли в материнской утробе. Внутриутробный смысл симптома был подтвержден несколькими снами, изображающими типичные элементы фетальной жизни. Например, субъект видел себя избитым в трюме корабля или запертым в сырой и темной пещере. Анализ этих сновидений сводился к фузионным отношениям, которые я не могу подробно описать здесь из-за нехватки места, но которые вызывали более архаическую симбиоз, чем оральная.
Один раз анализируемый спрашивает свою мать, и она в конце концов признается ему, что пыталась сделать аборт: в юном возрасте она случайно забеременела и, надеясь на аборт, делала долгие верховые прогулки голопом. Как уже упоминалось, плод не только чувствителен, но и способен к психобиологической активности. Он реагирует на получаемые стимулы, структурируя свой психизм: запоминает ощущения, которые он испытывает, перерабатывая их в свете наследственных представлений и аффектов древнего происхождения, строит бессознательные фантазмы, формирует схемы действий, разрабатывает движения. Хотя все эти элементы ограничены, они вовлекают динамику влечений и делают таким образом стадию инициации настоящей стадией развития.
Вернемся к вопросу агрессии. Когда агрессия в утробе особенно интенсивна, плод может чувствовать угрозу своей жизни. Я склонен считать, что знаменитая тревога аннигиляции, то есть страх исчезнуть, растворившись в пустоте, обычно связываемая с оральной стадией, может также иметь корни в стадии инициации.
Теперь я подхожу к сексуальности, связанной с инициационной стадией. Компоненты фетальной сексуальности хорошо известны. Это симбиотические переживания, связанные с эрогенными зонами, которые распространены по всему телу. Мы можем наблюдать их, например, через «океаническое чувство», описанное Роменом Ролланом (1927). Это ощущение принадлежности к вселенной, быть единым с миром, с полным чувством счастья, легкости и безопасности. Многие люди испытывают это чувство блаженства в момент засыпания, когда находятся в позе эмбриона, в то время как другие бессознательно ищут его в безумной влюбленности, алкоголе или наркотиках.
Существование фетальных переживаний агрессии не должно заставлять нас забывать, что плод способен испытывать и благополучие. Тем не менее, как выражение влечения к жизни, благополучие смягчает последствия агрессии. В этом отношении явная фетальная пассивность может ввести нас в заблуждение. Фетальная сексуальность — это не только принудительная инициация, навязанная матерью. Не осознавая этого, плод является актором, движимым своими желаниями. Реальность, следовательно, сложна. Конечно, имеется обилие аналитического материала, иллюстрирующего поток стимулов от матери к плоду, как хорошо показал Никола Пелуффо (2010) в своей книге о матери и плоде. Однако есть также аналитические указания, которые предполагают, что плод способен отправлять информацию матери. Я помню мужчину в психотерапии, который был уверен, что его мать никогда его не любила, потому что он не чувствовал себя достаточно важным. Аналитическая работа в конечном итоге выявила глубокую несовместимость, связанную с отцовским родом, которая, вероятно, проявлялась уже в утробе, в виде движений фетальной враждебности, например, ударов ногами.
То же самое можно сказать и о сексуальных желаниях плода. Мы находим в анализе следы важных моментов благополучия. Они коррелируют с реализацией фантазийных сексуальных желаний и с океаническим переживанием слияния с матерью. Все это, кажется, содействует будущему формированию здоровой личности. Примером могут служить творческие активности, которые можно проследить до опытов благополучия внутриутробной жизни, как указали я и Даниэла Гарильо (2007) в нашей книге «Креативность и благополучие. Творческие движения в анализе».
Таким образом, фетальный психизм строится, сталкиваясь не только с движениями войны, но и с мирными, испытывая не только моменты тревоги и печали, но и благополучия и расслабления, переживая опыты не только отделения, но и единства. Так создается на основе фантазии, имеющей реальную ценность, удовлетворительная симбиоз плода и матери.
Другой пример ассоциативного кольца иллюстрирует соединение агрессии и сексуальности в фетальном психизме. Одна анализантка вышла замуж после любовного «удара», причины которого она не понимает, даже после глубокого анализа эдиповых аспектов этого брака: мужчина, за которого она вышла замуж, совершенно не похож на его биологического отца, которого она не знал, потому что тот исчез, когда мать была на восьмом месяце беременности. Он также не похож на второго мужа матери, который, наоборот, ее воспитал.
В первой половине эмоционально насыщенного сеанса она анализирует последние каникулы на море и вновь переживает ужасный кризис тревоги, произошедший в этом райском месте. Через час свободные ассоциации выражают тему безумной влюбленности. Анализируемый вспоминает три года счастья с мужем, прежде был разрушен воображаемый симбиоз предательством.
Конец совершенного слияния вызвал череду проявлений тревоги. В этот момент забытое воспоминание возвращается в ее память: когда она впервые встретил будущего мужа, тот играл на пианино сонату Шопена. Это переживание вызывает катартическую реакцию на факт, до сих пор вытесненный, что его биологический отец многократно играл ту же самую сонату в доме, где пара жила во время беременности матери. Таким образом, мы смогли реконструировать фетальные переживания сексуального слияния, предвосхищающие эдиповую динамику после рождения, и их насильственное завершение с материнскими переживаниями тревоги и горя, которыми плод был пропитан после исчезновения отца.
Я надеюсь, что смог убедить вас в том, что у плода существует психическая жизнь и что эта деятельность оставляет следы, которые могут проявиться после рождения как в физиологическом, так и в психопатологическом плане.
К сожалению, у меня осталось мало места, чтобы ответить на третий вопрос, поставленный в начале статьи, а именно: возможно ли на психотерапии работать на таком глубоком уровне? Я бы сказал, да, по крайней мере в области аналитических психотерапий. Конечно, сеанс психотерапии с трудом позволяет развить достаточно свободные и широкие ассоциативные цепочки для формирования ассоциативных колец, как я их определил. Однако такой контекст позволяет формировать последовательности свободных ассоциаций, которые терапевт может дополнить, если видит возможность проявления, имеющего внутриутробное происхождение. Такое вмешательство может вызвать переживание или, по крайней мере, понимание у пациента. В некоторых случаях, например, при клаустрофобии или наркозависимости, гипотеза о фетальном переживании может оказаться очень продуктивной.
В заключение, существует множество как аналитических, так и биологических свидетельств, что структура бессознательного имеет происхождение во время внутриутробной жизни, на стадии инициации. Все указывает на то, что эта фетальная психическая активность оставляет следы, которые могут повлиять на жизнь после рождения.

БИБЛИОГРАФИЯ:

• Bergeret J., Soulé M., Golse B. (2006), Anthropologie du foetus, Paris: Dunod, p. XVII-XVIIII. (Trad. DL).
• Codoni P. (1997). L’aggressività, delle vere pulsioni, ontogenetiche d’origine filogenetica, Bollettino dell’Istituto Italiano di Micropsicoanalisi, N° 22, pp. 9-32.
• Fanti S. (1981). La micropsicoanalisi, Roma: Borla, 1983. Edizione originale: L’homme en micropsychanalyse, Paris: Denoël, 1981.
• Gariglio D. e Lysek D. (2007). Creatività benessere. Movimenti creativi in analisi. Roma: Armando. Edizione francese: Créativité bien-être. Mouvements créatifs en analyse. Lausanne: L’Age d’Homme, 2008.
• Klein M. (1952). Alcune considerazioni teoriche sulla vita emotiva del bambino nella prima infanzia, in Scritti 1921-1958, Torino: Boringhieri, 1978.
• Lysek D. (2007), Le sedute lunghe, in AA.VV. (a cura di Codoni P.), Una psicoanalisi al microscopio. Micropsicoanalisi, Torino: Edizioni Libreria Cortina, 2010, pp. 23-58. (Ed. originale : Micropsychanalyse, Paris: L’Esprit du temps, 2007).
• Missonier S.(2004), La relation d’objet virtuel et la parenté ingénue, Adolescence, 22, 1, 119-131.
• Peluffo N. (2010). La relazione psicobiologica madre-feto. Roma: Borla. 1a edizione: Micropsicoanalisi dei processi di trasformazione, Torino: Book Store, 1976.
• Rabain J.-F. (2002). “Stade”, in De Mijolla A. (a cura di), Dictionnaire international de la psychanalyse, Calmann-Lévy, p. 1626. (Trad. DL).
• Rascovski A. (1958), Sviluppo primitivo dell’individuo, in La vita psichica nel feto, Milano: Il Formichiere, 1980. Edizione originale: El psichismo fetal, Bueno Aires: Paido, 1977.
• Romain R. (1927) Un beau visage à tous sens. Choix de lettres de Romain Rolland (1866-1944), Paris, Albin Michel, 1967, p. 264-266.
• Zangrilli Q. (2007). La guerra uterina. Le ipotesi della micropsicoanalisi trovano conferma nella biologia evoluzionista, Scienza e Psicoanalisi,

© Daniel Lysek

Перевод: Надежда Теплова