МИКРОПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПОПЫТКИ

(Фрагмент семинара, организованного русской группой Швейцарского института микропсихоанализа и Культурным центром микропсихоанализа Казахстана 25 ноября 2025 года).

ФАНТИ И КОНЦЕПЦИЯ ПОПЫТКИ

Понятие «попытки» в микропсихоанализе является действительно оригинальным понятием (в традиционных словарях или энциклопедиях психоанализа не существует аналогичных терминов): оно принадлежит Сильвио Фанти, который разработал и формализовал его при сотрудничестве с Д. Лизеком и П. Кодони — сначала в своём труде «Микропсихоанализ», а затем в «Практический словарь по психоанализу и микропсихоанализу».
Фанти, в начале своей профессиональной деятельности, выстроил сложную теоретическую конструкцию, определяемую как «энергетическая организация пустоты», заимствуя многие концепции из квантовой физики, теоретические разработки которой в те годы начинали потрясать международное научное сообщество. Эта концепция в общих чертах предполагала существование энергетических пакетов, которые организуются в пустоте, структурируясь в «попытки», своего рода энергетические модули действия.
Фанти был врачом, однако его личный бэкграунд, его жизненный опыт, его путешествия на Восток в значительной степени усилили в нём приверженность к гуманизму, которую он, впрочем, разделял с другим гигантом микропсихоанализа — профессором Никола Пелуффо.
Я прибыл в Куве для прохождения своего обучения в далёком 1981 году: диплом врача я получил за шесть месяцев до этого. Я начал свой личный анализ с профессором Пелуффо и довольно быстро открыто выразил своему дидакту свои сопротивления и сомнения относительно модели, которая представлялась мне неприемлемой, если только не через путь, который с полным основанием можно было бы назвать путем инициации, – подобным пути религиозного ученика.
Пелуффо был категоричен, заявив, что, по его мнению, энергетическая модель микропсихоанализа исчерпывает все возможные гипотезы, касающиеся жизненных феноменов человеческого существа.
Это были другие времена, далёкие времена, к счастью. Была проделана чрезвычайно долгая работа — терпеливая работа по научной кодификации, основанная на пересмотре нашего опыта, которая привела к тому, что теория микропсихоанализа стала всё более понятной и начала использовать язык, пригодный для диалога с другими школами и другими дисциплинами. ↑

ПСИХОАНАЛИЗ И КВАНТОВАЯ ФИЗИКА

Я был способен интуитивно понять, что в сущности хотел донести до нас Фанти: ещё будучи студентом-медиком, я буквально «проглотил» книгу Фритьофа Капры «Дао физики», изданную в 1975 году, а затем неоднократно перечитывал книгу Элизабет Стенгер «Между временем и вечностью», опубликованную на итальянском языке в 1989 году.
Это два формирующих труда для микропсихоаналитика: первый более простой, второй значительно более сложный, но оба они раскрывают сознание. Я настоятельно рекомендую их к прочтению, если вы ещё этого не сделали.
«Дао физики» Фритьофа Капры показывает, что существуют поразительные аналогии между открытиями современной физики (в особенности квантовой механики и специальной теории относительности) и древними восточными религиозно-философскими традициями, такими как даосизм, буддизм и индуизм. Автор утверждает, что, несмотря на крайне различные исходные подходы — физика, основанная на эмпиризме и научном методе, и восточные философии, опирающиеся на мистический и медитативный опыт, — обе приходят к сходным выводам о природе реальности, во многом тем же, которые формулировал Фанти. Этот контраст ставит под сомнение традиционное механистическое мировоззрение, основанное на ньютоновской физике, и предлагает взамен интегрированное, динамичное и взаимосвязанное видение мира. Капра описывает, как эти теории подвергли сомнению классическое механистическое понимание реальности, предлагая вместо него представление о реальности как о вибрирующей энергии и сети взаимосвязей. Он подчёркивает идею о том, что субатомные частицы не являются твёрдыми и фиксированными объектами, а представляют собой динамические энергетические структуры в состоянии непрерывной вибрации, созвучные восточным мистическим концепциям, таким как космический танец Шивы в индуизме. Это понятие во многом совпадает с тем, что Фанти в далёкие 1980-е годы называл «грануляцией нейтрального динамизма пустоты».
С другой стороны, Элизабет Стенгер рассматривает проблему времени не только как хронологическую последовательность событий, но и как человеческий и философский опыт, формулируя критику дуализма между видимым и невидимым, между становлением и бытием, опираясь при этом на труды ещё одного гиганта — Ильи Пригожина.
Пригожин, бельгийский физик русского происхождения, подчёркивал, что сложность не является бесплодным беспорядком, а представляет собой новый порядок, возникающий из неравновесия, предлагая тем самым новую научную логику, применимую как к точным наукам, так и к гуманитарным дисциплинам.
Это глубокие концепции, которые, возможно, большинству коллег сегодня покажутся очевидными, однако в 1980-е годы, когда я к ним приблизился, они были трудными для понимания. Тем не менее именно они окончательно разрушили во мне предубеждения, порождённые моей научной, медицинской подготовкой, к сожалению, насыщенной сциентизмом и механицизмом. Я начал осознавать, что если я хочу заниматься человеческой психикой, то должен отдалиться от мира объектов и обратиться к миру событий — именно так в то время начинала поступать квантовая физика. ↑

ПСИХОАНАЛИЗ И НАУКА

Еще совсем недавно мне задали вопрос: является ли психоанализ наукой или же своего рода повествованием. И, наконец, я смог «стряхнуть несколько камешков из ботинка». Как вам, вероятно, известно и на собственном опыте, психоанализ подвергался ожесточённым атакам с самого момента своего становления: Фрейд буквально подвергался преследованию за тот удар, который он нанес ханжескому обществу, раскрыв существование детской сексуальности.
В более современные времена этим вопросом занялась «философия науки» с известным принципом фальсифицируемости Карла Поппера, утверждающим, что теория является научной только в том случае, если можно помыслить эксперимент или наблюдение, способные доказать её ложность. Теория считается валидной не потому, что она подтверждается неопределённым числом фактов, а потому, что она выдерживает строгие попытки её опровержения, поскольку одного-единственного эксперимента достаточно, чтобы её опровергнуть. Таким образом, научный метод представляет собой процесс гипотез и опровержений.
Критики используют принцип фальсифицируемости, утверждая, в общих чертах, следующее: если пациент слышит интерпретацию аналитика, находит её абсурдной, не узнаёт в ней себя и оспаривает её, аналитик якобы ответит, что пациент защищается и запускает процесс отрицания, интерпретируя это как отвержение легитимной «фальсификации».
К счастью, психоанализ эволюционировал — и, можем сказать это с гордостью, прежде всего благодаря микропсихоаналитической технике. В ситуации, когда проводятся длительные сессии, особенно расположенные близко друг к другу во времени, пациент подходит настолько близко к восприятию бессознательных содержаний психики, что, работая исключительно над осознанием защитных механизмов, которые он использует, он может восстановить в сознании — без какого-либо вмешательства психоаналитика, чья единственная задача заключается в снижении уровня защит, — травматическое воспоминание, очень часто сопровождаемое массивной аффективной абреакцией, которая свидетельствует о том, что воспоминание, или, по крайней мере, сознательная реконструкция прошлого события, является подлинной. В таких условиях прибегать к так называемой «интерпретации» при длительных и частых сессиях действительно приходится крайне редко.
Не говоря уже о недавних исследованиях в области нейровизуализации, которые подтвердили эффективность психоанализа и психотерапии, показав, что они приводят к наблюдаемым изменениям в активности мозга с помощью таких технологий, как функциональная магнитно-резонансная томография, ПЭТ и SPECT (однофотонная эмиссионная компьютерная томография). Эти исследования выявляют изменения на уровне мозгового кровотока, метаболизма и активности специфических областей мозга, вовлечённых в психологические расстройства. 1
В частности, психоанализ демонстрирует эффекты, сопоставимые или даже превосходящие многие фармакологические и психотерапевтические методы с точки зрения продолжительности и качества изменений в мозге. У пациентов после прохождения психоаналитического лечения нормализуется или улучшается активация лимбических областей (таких как миндалина и гиппокамп), префронтальной коры и других регионов, вовлечённых в эмоциональные и когнитивные процессы. Более того, положительные эффекты имеют тенденцию сохраняться и нередко усиливаться даже после завершения лечения, что указывает на способность психоанализа вызывать глубокие и устойчивые изменения в психологической системе личности — не только на симптоматическом, но и на реляционном и личностном уровнях.
Эти результаты, выявленные с помощью исследований нейровизуализации, наглядно и с использованием биологических показателей демонстрируют эффективность психоанализа и способствуют преодолению некоторых традиционных критических аргументов в отношении его научности, подтверждая, что психоанализ вызывает нейробиологические изменения, параллельные тем психологическим изменениям, которые наблюдаются клинически. ↑

ФИЛОГЕНЕЗ И ПОПЫТКА

Это длинное вступление было необходимо, чтобы теперь погрузиться в клиническое и операциональное измерение. Если вы читали мою статью на эту тему 1999 года, то вы уже поняли то, что, впрочем, каждый из нас испытал в своей жизни и прежде всего в ходе собственной личной микропсихоаналитической работы. А именно: существует своего рода сеть — скажем, энергетическая, не застревая, разумеется, на качестве самого определения, — которая лежит в основе организации феноменов. Пока мы строим планы, вкладываем энергию в проекты, создаём группы, объединения, выстраиваем аффективные или любовные отношения, эта сеть обладает собственным динамизмом, остающимся для нас неизвестным, вероятно подпитываемым травматическими событиями, которые на вторичном уровне, то есть на уровне сознания, принадлежат прошлому, но в бессознательном, где не существует времени, остаются вечным настоящим. Мы питаем иллюзию, что принимаем взвешенные и логичные решения, но зачастую векторы нашей жизни ускользают от всякой логической интерпретации.
Для тех, кто не читал этот текст, я сделаю очень краткое резюме. Меня пригласили прочитать лекцию для молодых волонтёров, которые работали с детьми, часто находящимися в неблагоприятном положении: бедными, брошенными, либо имеющими умственные или эмоциональные нарушения. Лекция, которая могла бы не состояться, поскольку я записал в своём ежедневнике неверную дату, совершив оговорку, то есть лапсус. Лишь серия повседневных, на первый взгляд неудачных попыток дала мне совершенно случайную возможность вновь связаться с одним из ответственных лиц организации, который накануне мероприятия предупредил меня, что дата, на которую я ориентировался, была ошибочной.
Многие из вас, кто начал собственное генеалогическое исследование, вероятно, заметили, что часто вы вновь подхватываете попытки или желания некоторых предков, которые когда-то были прерваны, но импульс которых ещё не полностью исчерпан и которому мы продолжаем подчиняться. Это так называемые «родовые», или «анцестральные», обусловленности. Эти векторы легко обнаруживаются и ещё чаще проявляются в географических перемещениях, которые мы совершаем в течение жизни: мы полагаем, что принимаем решения исходя из логических и утилитарных потребностей, но затем узнаём, что повторяем маршруты, по которым когда-то проходили и наши предки. Нередки ситуации, когда многие анализируемые жили на улицах или в районах огромных городов, где ранее, к их полному неведению, проживал какой-либо предок.
Не знаю, знакомы ли вы с романами Энн Райс (самые известные — «Интервью с вампиром» и сага о ведьмах Мэйфэр). В этом мире, находящемся между реальностью и воображаемым (разве ведьмы и вампиры не являются формами, которые на протяжении веков приписывались травматическим бессознательным призракам?), существует одна институция, одно благородное тайное общество, состоящее из выдающихся учёных, которое всегда производило на меня сильное впечатление: Таламаска — так оно называется 2
Основная цель этой организации — наблюдать, изучать и документировать события, никогда напрямую не вмешиваясь в их развитие. Их девиз: «Мы наблюдаем и всегда здесь», — нечто очень близкое к тому, что должен делать психоаналитик: нейтральное, невовлечённое, неоценивающее наблюдение.
Наблюдать, как жизненные попытки человека активировались, ослабевали или, напротив, усиливались на протяжении его существования. Одной из самых удачных идей в тезисе Фанти является мысль о том, что удавшаяся попытка (которая приносит нам столько удовлетворения на уровне сознания) ничем не отличается от попытки, которая кажется «неудачной» (если взять это слово в кавычки) и которая, возможно, подготавливает ещё более благоприятный путь, проявляющийся лишь спустя время. В Италии существует народная поговорка — не знаю, есть ли нечто подобное в русскоязычном мире, — которая гласит: «Всё к лучшему». Народная мудрость бабушек и дедушек приучала нас принимать невзгоды с нейтральным отношением. Обратите внимание: это не мазохистское смирение, а своего рода релятивизация, установка не слишком полагаться на сознательное разворачивание жизненных проектов.  ↑

ПСИХОАНАЛИТИК И ТЕРПЕНИЕ

Как часто, особенно в первые годы профессиональной деятельности, мы ловили себя на том, что подталкиваем пациента, а иногда и направляем его к тем или иным выборам, которые, по нашему мнению, являются менее разрушительными? Результатом этого становится усиление деструктивного импульса — подобно тому, как это происходит у подростков в разгар эдипальной оппозиции. Время учит нас терпению — умению ждать, пока жизненные попытки сами организуются и, наконец, обретут силу и форму для своего проявления. Наша работа, как я всегда повторяю, заключается в том, чтобы наблюдать и делать эти динамики наблюдаемыми для самого пациента на протяжении его существования. Часто нам удаётся уловить их в ходе длительной сессии — в историческом материале, в повседневном материале (в его повторяемости), во сне и даже в так называемом дневном остатке (деятельности бодрствующей жизни, предшествующей сну, которая затем получает различимую репрезентацию в манифестном содержании сна).
Даниэль Лизек утверждает, что микропсихоаналитический сеттинг, основанный на длительных сессиях, способствует возникновению обширных цепочек материала, связанного с глубинной психикой, в рамках которых ассоциативные звенья сцепляются одно с другим, образуя значащую цепь, то есть такую, которая раскрывает латентный смысл выраженного материала. Приведу слова Д. Лизека: «…ассоциативное кольцо — это обширная связь вербализованных элементов, которые в итоге возвращаются к самим себе, но на более глубоком уровне, тем самым раскрывая динамизм и/или структуру глубинного психизма… Формирование таких ассоциативных колец, вероятно, возможно и в других сеттингах, однако они не будут спонтанными и потребуют стимулирования со стороны аналитика, с риском того, что они окажутся недостаточно ассимилированными психикой анализируемого. Формирование ассоциативного кольца происходит тогда, когда микропсихоанализ достигает «крейсерской скорости»; в этих условиях они формируются спонтанно. В такой ситуации интерпретации могут опираться на материал, который естественным образом актуализировался и имел достаточно времени для переработки, тем самым минимизируя риск ошибки, преждевременности или переоценки инсайта анализируемого. Прежде всего, сессия, которая завершается формированием ассоциативного кольца, создаёт контакт высокого качества с бессознательным». 3
Одним из необходимых условий для того, чтобы быть подлинным психоаналитиком — об этом я говорил несколько дней назад на конференции с доктором Джоей Марци, — является способность к терпению. Слово «терпение» в итальянском языке имеет латинское этимологическое происхождение: его корень — латинский глагол «patior», означающий «выносить», «претерпевать». Причастие «patiens» означает «тот, кто выносит». Тот, кто занимается нашей работой, довольно быстро понимает, насколько много аналитик вынужден выносить. Отчасти это оформляется в понятии нейтральности — воздержании от суждений, порицания, советов или выражения собственных личных, моральных или религиозных взглядов по отношению к пациенту или к ситуациям, которые он описывает; отчасти — в так называемой абстиненции: аналитик избегает удовлетворения аффективных, материальных или эмоциональных требований пациента, с тем чтобы способствовать развитию и анализу переноса.
Речь не идёт о том, чтобы надевать маску холодности; речь идёт о том, чтобы никогда не вступать в манипулятивную игру пациентов, которые, по сути — осознанно или нет, — стремятся заставить нас снова и снова разыгрывать повторяющуюся роль, реконструирующую фрустрацию принуждения к повторению. Всё это становится легче и менее тягостным благодаря глубинному осознанию, которое, увы, нельзя выучить, а которое приходит лишь с опытом, накапливаемым шаг за шагом: пациент движим своими попытками, он словно некая сущность, которой длительная сессия предоставляет возможность постепенно приобретать минимальные вариации формы, шаг за шагом, формируя её помимо его ведома и разворачивая потенциалы, подавленные водоворотом принуждения к повторению.
В конце этого семинара, сегодня вечером, проведите небольшой эксперимент: вновь мысленно пройдитесь по разворачиванию всей вашей жизни, по изменениям формы — как физической, так и психической, по успехам и неудачам, по географическим перемещениям, по замедлениям и внезапным ускорениям ваших жизненных попыток. Постепенно вы переживёте себя как сгусток энергии и материи, сформированный радостями и болями, успехами и поражениями, в котором не только то, что принесло удовлетворение и радость, сделало вас теми, кто вы есть, но и сомнения, ожидания, расставания, утраты, страдание, даже органическая болезнь — всё это сформировало вас такими, какие вы есть сегодня.
Это мысленное упражнение приучит вас не пытаться форсировать ни время, ни направления вашей психической работы. В конечном счёте мы для наших пациентов — как «Таламаска»: мы наблюдаем и всегда присутствуем. Мы работаем над растворением сопротивлений, которые пациент накопил, чтобы защититься от проникновения травматических фантомов в область сознания, тем самым позволяя расширение сознания (там, где было «Оно», теперь есть «Я») и расширение свободы жизненных попыток.
↑

© Quirino Zangrilli

Adattamento del testo in lingua russa: Nadezhda Teplova
Адаптация текста на русский язык: Теплова Надежда

Примечания:

1 – Buchheim A, Labek K, Walter S, Viviani R. A clinical case study of a psychoanalytic psychotherapy monitored with functional neuroimaging. Front Hum Neurosci. 2013 Oct 23;7:677. doi: 10.3389/fnhum.2013.00677. PMID: 24167481; PMCID: PMC3805951.
– American Psychiatric Association, Brain Imaging Shows the Impacts of Psychotherapy,  6 Gennaio 2020. ↑

2 – Я имею в виду литературные источники. К сожалению, недавняя экранизация для телезрителей полностью искажает и принижает нейтральную роль Таламаски.↑

3 – D. Lysek, Principi di una micropsicoanalisi del XXI secolo, Psicoanalisi e Scienza, 15 ottobre 2024. ↑