ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ… (МУЧЕНИЕ ИНЦЕСТУОЗНОЙ ФИКСАЦИИ)

Полагаю, что всякий, кто занимается психотерапией и психоанализом, отмечал, что темы, наиболее ярко выражающие страдание человеческих существ, — это неудовлетворённость в любви и переживание непонимания и делегитимации внутри семьи. Они, разумеется, взаимосвязаны.
Чёткое изложение этого уже дала доктор Бруна Марци в статье “Esclusioni ed Incontri: il ruolo delle ripetizioni filogenetiche” («Исключения и встречи: роль филогенетических повторений»), опубликованной на электронных страницах этого журнала.
Реки слёз проливаются при описании любовных перипетий, которые, когда они не связаны с явно садомазохистскими динамиками, по крайней мере описывают переживания непонимания, отсутствия взаимности, отказа, отвержения. Но что такое любовь?

– ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«Любовь, в её двух аспектах — чувства и сексуальность, — по своей сути является выражением потребности человеческого существа смягчить своё одиночество. С психоаналитической точки зрения её основная цель состоит в осуществлении контакта, приводящего к подлинному психобиологическому слиянию с другим индивидом.
Нельзя забывать, что наше существование является результатом первоначального слияния, произошедшего между материнской яйцеклеткой и отцовским сперматозоидом, которые дают начало эфемерному жизненному проекту, имеющему, в конечном счёте, единственную цель — увековечить генетическое наследие посредством последующего союза, приводящего к созданию нового индивида.
Мы любим, чтобы избежать пустоты, из которой происходим и к которой неумолимо притягиваемся. И мы любим в попытке восстановить то состояние объединённости, которое, словно бросая вызов законам природы, позволяет оплодотворённой яйцеклетке, носителю генетического материала, несовместимого с системой материнского иммунного надзора, продолжать своё развитие (беременность — единственное существующее в природе исключение из правила биоиндивидуальности, предполагающего немедленную иммунную реакцию организма в случае трансплантации в него генетически несовместимого материала)». ¹

– ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ ДО НАС

соответствии с гипотезами научных моделей, к которым я постоянно обращаюсь (Зигмунд Фрейд и Никола Пелуффо) и которые я последовательно проверял на протяжении более чем двадцати лет клинической практики, я считаю, что травматические события любого периода развития подлежат запоминанию и формируют ядра фиксации, которые будут влиять на последующие структурирования психобиологических попыток человеческого существа. 2
Мы располагаем бесчисленными клиническими доказательствами этого феномена, 3 но, полагаю, достаточно поразмышлять о возможностях, которыми обладают все живые организмы (даже одноклеточные), — сохранять информацию о травматических событиях; информацию, запечатлённую на клеточном уровне, в каждом участке организма, а не в благородной коре головного мозга.
La scelta amorosa è una scelta condizionata dal terreno psicobiologico dell’individuo.
Любовный выбор — это выбор, обусловленный психобиологической почвой индивида.
Достаточно было бы внимательно изучить сотни генеалогических древ, созданных Л. Сцонди (L. Szondi )и его сотрудниками, 4 чтобы составить об этом представление. В качестве примера приведу лишь одно — самое простое для графической визуализации:
«…Один промышленник (1) женится дважды. Первая жена (2) оставляет его, чтобы выйти замуж за неуравновешенного мужчину, который делает её несчастной. Она начинает пить и в конце концов кончает с собой. Промышленник вновь женится на женщине (3), мать которой также покончила с собой. Тот факт, что и сестра промышленника (4) покончила с собой, свидетельствует о генотропическом характере обоих браков…» 5

– ЛЮБИТЬ: ТИТАНИЧЕСКОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ

Можно утверждать, что на микроскопическом, клеточном уровне поиск Другого, слияние и состояние беременности осуществляются уже в обход защиты, а следовательно — страха. Скажу ясно: я не считаю, что любовь сводима к простому биологическому аспекту, как, например, утверждает современная биохимия эроса.
Серии нервных импульсов, феромоны и другие тонкие функции, изучаемые психонейроэндокриноиммунологией (PNEI), которые синхронно проявляются в любовной ситуации, — это лишь соматический аспект чрезвычайно сложного феномена, неразрывно связанного с психической жизнью (аффектами и ментальными представлениями), чьи ответвления, как и во всяком ином аспекте существования, выходят за пределы индивидуальной жизни и уходят корнями в филогенез.
Если любовь находится на службе жизненного проекта, может показаться странной мысль о том, что выражение столь первичной функции может постоянно нарушаться сопутствующей внутренней конфликтностью.
Прежде всего, инстинктивный импульс к контакту, слиянию, взаимопроникновению должен преодолеть иной импульс противоположного знака, вписанный в каждый организм: борьбу с Другим или с противником, которая непрерывно совершается на клеточном и иммунном уровнях, то есть проявляется в реакциях, направленных на сохранение целостности и уникальности сомато-психической структуры: фагоцитоз и отторжение (Peluffo, 1973).
Эта деятельность по сохранению собственной уникальности существует и проявляется также на психическом уровне, и бессознательное взаимодействие, существующее между людьми, приводит к тому, что в глубине каждого из нас присутствует импульс к устранению противника; и очень часто партнёр бессознательно принимает черты противника.

– ЛЮБОВНАЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ

Любовное отношение, как и всякое иное психическое отношение, по существу регулируется бессознательной связью между иконическими гранями, активированными у субъектов, вовлечённых в любовную связь. Мы можем вообразить последнюю не как отношение между А и В (двумя влюблёнными субъектами), а как отношение, опосредованное наложением между А и В ряда граней Образа, образованных imago, вошедшими в состав генеалогического иконического материала, происходящего из филогенетического иконического наследия; они активны в их психике и действуют как своего рода коммуникационный спутник между станцией А и станцией В.
Наша жизнь является результатом абсолютно случайного сочетания обстоятельств, приводящих двух родителей к сексуальному союзу. Если, безусловно, с соматической и генетической точки зрения мы — дети двух людей, соединившихся сексуально и предоставивших свои гаметы для этого предприятия, то с психической точки зрения — чьи мы дети?
Представим себе момент коитуса между потенциально фертильными субъектами. В социальном бреде мы можем верить, что это слияние чувств происходит под властью безусловной любви.
Материал сеансов показывает нам абсолютно неопровержимо, что игра фантазий, поддерживающих эротическое возбуждение, — это неконтролируемый калейдоскоп.
Но если бы мы смогли создать иконический концентрат массы фантазматической активности, синхронной сексуальному акту, мы получили бы два чётко очерченных образа: Она в действительности занимается любовью с объектом своей эдиповой фиксации; Он — точно так же.
Иногда я позволяю себе (если это можно так назвать) размышлять на сеансе: «Чьим ребёнком, с психической точки зрения, является этот человек? — не своих биологических родителей, а тех инцестуозных imago, которые были реинвестированы в совершённом акте».
То есть я, сын моего биологического отца Y и моей биологической матери X, в действительности являюсь психически сыном YY (отца X) и XX (матери Y) (если именно они были реальными инцестуозными фиксациями). Потратьте немного времени, чтобы перечитать предыдущую фразу снова и снова: это стоит того. 6

Иногда инцестуозное желание столь могущественно, что плод зачатия становится новым полюсом инвестирования эдипово-инцестуозной фиксации. Зачинается ребёнок-любовник, который останется таковым на протяжении всей жизни обоих субъектов (эта тема мастерски разработана великими итальянскими режиссёрами, такими как Висконти и Пазолини (Luchino Visconti, Pier Paolo Pasolini).
Чтобы понять то, что я намерен вам сообщить, необходимо прояснить микропсихоаналитическое понятие Образа.
В определении С. Фанти (S. Fanti) Образ — это «генетически организованная совокупность представлений и аффектов, структурирующих бессознательное, начиная с Оно».
. 7

– КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ

Молодая женщина, страдающая тяжёлым метаболическим заболеванием, происходящая из семьи (как и большинство семей), характеризующейся выраженным, но не реализованным инцестуозным импульсом. Мать пациентки, в частности, живёт бессознательной, высоко идеализированной любовью к своему брату — известному врачу, который становится своего рода полубогом в семейном воображаемом мире.
Вполне вероятно, что фантазматическое инвестирование в брата в момент зачатия и на протяжении всей беременности «передало эстафету» дочери, которая, сама того не зная, питает безграничную любовь — лишь в анализе обнаружившую свои сексуальные коннотации — к дяде.
Здоровье ребенка поручается заботам врача. Рационально такая процедура кажется наиболее очевидной: зачем искать внешнего консультанта, если в семье есть признанный специалист? В действительности же — и мой опыт неизменно это подтверждает — согласие быть «семейным врачом» подвергает родственников и самого врача мучительной динамике, в которой процессы обладания-уничтожения Объекта проходят через конструирование болезней, переплетающееся с любящими попытками исцеления. Одним из возможных результатов этой динамики может стать формирование хронических синдромов. Бессознательное, стремясь к удовлетворению, способно постепенно повышать ставки, создавая ситуацию неотложности, сметающую деонтологические сомнения.
Для краткости приведу лишь материал, разработанный при изучении с постепенно увеличивающими «линзами» свадебной фотографии, на которой молодая женщина изображена под руку с дядей (он сопровождал её к алтарю вместо отца!), — материал, относящийся к потрясающему осознанию инцестуозной фиксации: «Вот мой дядя, одетый как жених, и я — как невеста. Мне ужасно стыдно! Мы и правда выглядим как двое, которые собираются пожениться (плачет, выражая огромную нежность). И я была ещё и беременна здесь… и чуть не сказала: “Я была беременна от другого!” (ОГОВОРКА). Я хочу сказать — я не была беременна от моего дяди… я ему изменила… Это как будто мы поженились. У дяди пальцы сложены так, словно он показывает “ОК”, и мой сын тоже так складывает их с детства… Мне стыдно так обнимать дядю и быть такой счастливой рядом с ним! И мне стыдно за него — он так счастлив и стоит на месте моего мужа! С тех пор как я начала анализ, он меня больше не ищет. Это безумие, потому что только сейчас я осознаю, что вышла замуж и никогда не принадлежала своему мужу! И первую брачную ночь я устроила так, чтобы провести её в деревне моего дяди. Я совершенно не могла оттуда уехать: это было как йо-йо! Нечто безумное! Целую жизнь быть привязанной к нему, не зная этого! И Вы — первый врач, к которому я обращаюсь, не спрашивая его мнения: такого в моей жизни никогда не было! В подростковом возрасте я ни разу не влюблялась в мальчика, потому что уже принадлежала ему! В какой-то период я даже желала его физически: я его хотела! И мне ужасно стыдно! Я желала моего дядю так же, как желала Вас» (первая фаза анализа была полностью посвящена трудной работе по нейтрализации эротизации переноса — по сути сопротивления посредством смещения: я — врач, как и инцестуозный объект). Подобный материал — распространенное явление в нашей клинической практике. И всякий раз, сталкиваясь с ним, я не могу не задаваться вопросом, что означает прошептать: «Я люблю тебя».

Written by: Quirino Zangrilli © Copyright

Adattamento del testo in lingua russa: Nadezhda Teplova
Адаптация текста на русский язык: Теплова Надежда

Note:

1 Q. Zangrilli, La vita: involucro vuoto, Borla, Roma, 1993. 
2 Vedi le definizioni fissazione e rimozione dell’”Atlante di Scienza e Psicoanalisi” di Zangrilli-Fornari. 
3 Coloro che non conoscessero la mia letteratura al riguardo possono trovare riferimenti in:
– “La strutturazione dell’idea delirante”.
– “ Traumi intrauterini ed alcolomania”.
– “Modalità di trasmissione transgenerazionale dell’Immagine”.
– “Trasmissione transgenerazionale dell’Immagine con particolare riferimento alla determinante filogenetica della paranoia”.
– “Vita fetale e destino psicobiologico”.
– “Sogno e telepatia”. 
4 L . Szondi, Introduzione all’analisi del destino, Astrolabio, Roma, 1975.
5 L . Szondi, Introduzione all’analisi del destino, Astrolabio, Roma, 1975. 
6 E’ di particolare interesse al riguardo, la lettura dei contributi, elaborati da Gioia Marzi, su Edipo II ed Edipo III, apparsi su questa rivista. 
7 Fanti, Codoni, Lysek, Dizionario di psicoanalisi e di micropsicoanalisi, def. n° 219, Borla, Roma, 1984.